не более; остальных же не знает даже сам Сюаньминь.
Сюэ Сянь забылся на какое-то время, поэтому долго молчал, когда же снова пришёл в себя, то увидел, что Сюаньминь смотрит на него, как будто из-за его неожиданного молчания неправильно понял что-то.
— Я не обману тебя, — произнёс Сюаньминь, спокойно глядя на Сюэ Сяня глубокими чёрными глазами.
Сюэ Сянь остолбенел, выражение его расслабилось, и он отмахнулся:
— Просто вспомнил вдруг кое-что, не порочил тебя подозрениями, будто ты соврал, монахи не лгут, я ведь понимаю, — с этими словами Сюэ Сянь ещё и лениво подмигнул ему одним глазом.
Сюаньминь молчал.
— Кстати говоря, я должен признаться тебе кое в чём, — Сюэ Сянь подтянул отворот, с серьёзным видом сел прямо, поднял голову, глядя на Сюаньминя, и сказал пристыженно: — Твои медные монеты, видимо, несколько изменили хозяину.
— Изменили хозяину? — Сюаньминь непроизвольно опустил взгляд на связку медных монет, что свисала между пальцев, не в состоянии сразу понять, что значат эти слова.
— После того как я несколько раз использовал их, чтобы взращивать мышцы и кости, возник немного странный отклик, — заговорив об этом, Сюэ Сянь необъяснимым образом испытал угрызения совести, однако если подумать ещё разок, становилось очевидно: это вовсе не то, чем он может управлять, так какие ещё угрызения совести?
Он приостановился, убрал эту тень чувства вины и серьёзно сказал Сюаньминю:
— Вероятно, след медных монет всё ещё остаётся в моём теле, поэтому… между мной и тобой, похоже, возникла связь из-за них, некоторые твои эмоции и реакции передаются мне, совсем как когда на тебя действовала драконья слюна… Как-то так, во всяком случае, в общем и целом суть такова, вот.
В начале он ещё говорил дело, к концу же слова его стали литься в обход разума, на последнем предложении Сюэ Сянь молча завязал язык в узел и лишь затем, почёсывая щёку, упомянул тот случай туманно и вскользь.
Сюаньминь молчал.
— Но это неважно, главное вот что: как-то раз, когда медные монеты сбросили печать и ты восстановил часть воспоминаний, я увидел немного вместе с тобой, — Сюэ Сянь взглянул на выражение лица Сюаньминя и тотчас добавил: — Но совсем немного, лишь несколько довольно разрозненных отрывков, разговоров не слышал вовсе, к тому же это было всё равно что смотреть на цветы в тумане, совершенно нечётко…
На этих словах рука, что почёсывала щёку, замерла, тут же указала на связку медных монет, что держал Сюаньминь, и он сказал уверенно и смело:
— Это всё их вина.
Сюаньминь молчал.
На мгновение Сюэ Сянь заметил, как Сюаньминь шевельнул губами, словно он хотел спросить что-то, однако в итоге так и не проронил ни звука. Во взгляде, что он обратил к Сюэ Сяню, не было ни возмущения, ни прочих чувств, от которых могло бы стать не по себе, но после краткого безмолвия он покачал головой и произнёс:
— Нестрашно.
Договорив, он повторил ровно:
— Так или иначе, я всё равно не стану обманывать тебя, видел — значит, видел.
Такое лишённое всякой предосторожности поведение укололо, отчего в сердце Сюэ Сяня зародился зуд, однако подобная связь, в конце концов, была не очень уместной, поэтому он всё же сказал Сюаньминю:
— Я верю тебе, но что до этой связи, если у тебя есть способ, всё-таки разбей её.
— Выйдем и вернёмся к этому, — в тон ответил Сюаньминь, но в лице его, однако, действительно было не разглядеть следа, чтобы он возражал.
Подняв руку, он указал на символы на стене и заговорил:
— Надпись упоминает, что здесь взращиваются два вида ядовитых пауков, все ядовитые насекомые в пещере внизу используются как корм для них, к тому же поддерживают заклинание построения; чтобы произвести на свет поколение, достаточно семи седмиц — сорока девяти лет. Изначально они были взращены по требованию одного человека, однако к тому времени, как их создали, требующий уже умер, поэтому ядовитых пауков запечатали здесь.
— Сорок девять лет для поколения, когда же появилось первое? Они разводятся до сегодняшнего дня, неизвестно, сколько поколений родилось, — Сюэ Сянь нахмурил брови, не зная, хорошо ли это, в конце концов, или плохо; по крайней мере, судя единственно по причине, человек, державший пауков здесь, в действительности не был коварным. — Что ещё написано?
Сюаньминь указал на третий ряд:
— Ядовитые пауки заключены внутри построения. Не зная смерти, не увидишь жизни.
— Такой длинный текст — и вот так парой слов всё рассказал? — пришёл в недоумение Сюэ Сянь.
— С пауком единой жизни связано лишь предложение здесь, — терпеливо объяснил Сюаньминь.
Но этого было уже достаточно, текст выглядел таким пространным и многословным, что если бы ему зачитали его от начала и до конца, у него, пожалуй, не нашлось бы усидчивости выслушать; выбрать и рассказать главное в самый раз. Так что Сюэ Сянь кивнул и, не расспрашивая дальше, пару раз легонько стукнул пальцами, что лениво упирались в край каменного возвышения:
— Неудивительно…
Сюаньминь отозвался глубоким голосом:
— М?
— Бронзовое зеркало, — Сюэ Сянь указал рукой на бронзовое зеркало в углу и продолжил: — Разве ты не сказал только что, что пауки заключены внутри построения; не зная смерти, не увидишь жизни? Прежде мы с тобой обыскали здесь всё и не нашли никакого живого существа, должно быть, именно потому, что эти ядовитые пауки заперты внутри печати. Поскольку же через бронзовое зеркало увидели смерть, постольку и смогли увидеть надежду на жизнь. Это всё объясняет, а иначе почему люди, что опередили нас на шаг, хотели задействовать такое построение здесь? Вероятно, как раз чтобы ощущением близости смерти вывести ядовитого паука из печати.
Сюаньминь взглянул на бронзовое зеркало, кивнул и, опустив две строки символов, указал на предложение за ними:
— Здесь говорится, как работает паук единой жизни.
— Как?
Сюаньминь беспомощно окинул взглядом палец Сюэ Сяня и сказал:
— Паук единой жизни — это в действительности пауки мать и сын, через сына делают подношение матери, познав кровь, они вступают в действие. Паук-сын берёт глоток крови того, чья продолжительность жизни будет главной, и на брюшке его возникает кровавая линия, а образующая с ним пару мать-паучиха изымает затем кровь другого человека. Так заклинание обретает силу, у последнего и первого — единая жизнь.
Сюэ Сянь молчал.
Он немедля встал с каменного возвышения и принялся искать здесь же во все глаза:
— Тогда где мать-паучиха?!
Паук-сын уже выпил его крови, и кого ни укусит мать-паучиха, тот получит единую продолжительность жизни с истинным драконом. Если не найти сейчас эту штуковину, позволить ей прятаться в углу, как пожелается,
